Марк Гроссман - Веселое горе — любовь.

Вечером я велел одному из ребят позвать всех участников спора. Я сказал им:

— Ребята! Мне нечем кормить ваших голубей. На такую прорву у меня не запасено пшеницы. А покупать — капитала не хватит. Забирайте их себе.

Тут я не удержался — и с моего языка слетел вопрос, который мог испортить все дело:

— Так чьи голуби, ребята, все-таки лучше?

Но старые морские волки, потрясенные небывалым благородством победителя, не задумываясь, закричали во все горло:

— Паша и Маша, дядь!

ЗОЛУШКА

Золушка была самой обыкновенной породы. Вроде дворняжки среди собак. Дядя Саша не особенно церемонился с ней и гонял почти без отдыха.

— Пусть зарабатывает себе на хлеб, — сурово философствовал он.

И красно-рябая птица, прощая мелкие обиды, честно отрабатывала свое зерно. На кругу она набирала крайнюю высоту; уходя «в точку», никогда не присоединялась к чужим стаям. Если ее выпускали вдали от дома, — быстро и точно шла к себе.

Ей, видно, все-таки нравилась новая жизнь. Кормили здесь почти всегда аккуратно, жилье было вполне сносное. И что особенно важно — никогда не тискали за пазухой или в кулаке, как это бывало у ее старого хозяина. Дядя Саша купил Золушку у бритоголового мальчишки, умевшего с величайшим добродушием выматывать из голубей все силы.

Птица прожила у старого слесаря год, и за это время прочно привыкла к новому дому. Среди ту́рманов, почтарей, монахов она казалась бедной родственницей в кругу очень важных особ. Знатные родичи мало внимания обращали на эту «простушку», почти не замечали ее, предоставляя Золушке право выполнять самую черную работу.

И она делала эту работу всегда терпеливо и с любовью, как Золушка в сказке. Если к дяде Саше являлась компания разновозрастных голубятников поспорить, чей голубь ходит быстрее, то старик, жалея дорогих породистых птиц, забрасывал красно-рябую. И она исправно выигрывала спор. Если на кругу появлялся чужак и надо было дать «тряску», то есть подкинуть кого-нибудь из голубей в воздух, чтобы бродячий незнакомец опустился с ним во двор, в ход шла та же Золушка.

Чуть не каждое воскресенье дядя Саша совал голубку в садок — фанерный ящик, привязанный к багажнику велосипеда, и вез ее на базар. Старик продавал красно-рябую не торгуясь, твердо зная, что она поспешит домой, как только ее развяжет новый хозяин.

И она, действительно, всякий раз возвращалась в зеленый домик и скромненько усаживалась на самой дальней и неудобной полочке, отведенной ей под жилье.

Дядя Саша даже не купил Золушке голубя, чтобы ей было веселей и чтобы она не чувствовала своего одиночества.

Как-то к слесарю заглянул мальчишка — бывший хозяин птицы.

— Ну, как моя — живет? — больше для приличия спросил он, цепко осматривая важных обитателей голубятни, сидевших на коньке крыши.

— Хм, — высокомерно улыбнулся мой сосед, — ты когда-нибудь слыхал, чтоб у дяди Саши птица уходила?

И хотя все окрестные голубятники хорошо знали, что именно у старого слесаря этот грех случается весьма часто, мальчишка покрутил головой и даже вздохнул:

— Что ты, дядя Саша...

Однажды на кругу появился чужак редкого светло шоколадного цвета. Дядя Саша вырвал красно-рябую из гнезда и швырнул ее вверх. Но в этот раз она почему-то не пошла в лёт. Может, ей нездоровилось, а может, хотела пить или есть, только «дворняга» сложила крылья и села на голубятню.

Чужак уходил. Тогда дядя Саша схватил длинный гибкий шест, которым он поднимал птиц и сгонял их в голубятню, — и ткнул в направлении красно-рябой.

Обычно она стрелой уносилась в воздух, прежде чем конец шеста успевал приблизиться к ней. Но теперь не тронулась с места, — видно, все-таки была нездорова.

Удар пришелся ей в правое крыло, и красновато-белый взъерошенный комок упал к дверям голубятни.

Дядя Саша подбежал к Золушке и взял ее в ладони. Птица мелко дрожала, сердце у нее билось часто-часто, как маятник стенных часов, с которого сняли грузик.

— Что — больно, дурочка? — спросил старик, поглаживая голубку по спине.

Но, заметив, что я укоризненно смотрю на него, круто перешел на обычный тон:

— Ничего, до свадьбы заживет. Не велика принцесса...

Голубка хворала около месяца. Она одиноко сидела на своем месте, уткнув голову в грудь, редко сходила есть и пить и всякий раз, когда дядя Саша пытался взять ее, пугливо забивалась в дальний темный угол.

На исходе месяца она вышла из голубятни, проверила крылья, сильно помахав ими, и — резко поднялась в небо.

Быстро набрала высоту и вскоре скрылась из глаз.

Через час явился бритоголовый мальчуган, независимо засунул руки в карманы штанов и стал разглядывать что-то в небе.

— Чего глядишь? — отлично понимая мальчишку, спросил дядя Саша. — Красно-рябая у тебя?

Мальчуган скосил глаза на старого слесаря, еще раз посмотрел в бездонные просторы неба и ухмыльнулся:

— А где ж ей быть? У меня.

Вечером дядя Саша зашел ко мне, молча выкурил трубочку и так же молча поднялся. Уже прикрывая за собой дверь, вздохнул и сказал резко и громко:

— Наука тебе, старый черт! Не обижай Золушек!

КАРЬЕР — КОРОЛЬ ГОЛУБЕЙ

Видели вы когда-нибудь карьера? Почтаря, родом с Востока?

Удивительная птица! Представьте себе долгоногое, хвостатое и совсем не похожее на голубя существо.

А самое главное — наросты на носу. Ну и наросты! Будто клевал голубь грецкие орехи, да и проткнул прямым, очень крепким, немного красноватым клювом один такой орех. И теперь он торчит посреди носа здоровенной шишкой.

Глаза у карьера тоже особенные, от всех на отличку. Растут вокруг них три кольца тонких бородавчатых наростов. И кажется, что оранжево горят зрачки посреди большущих — во всю голову — глаз.

Карьер — очень древняя почтовая птица. Многие столетия несла она почтовую службу в Персии, Сирии, Аравии, Египте. И вот — очутилась в Европе, в Голландии. Ничего удивительного: тысячи любителей птицы путешествуют по земному шару — моряки и купцы, туристы и дипломаты. И так вышло, что матросы голландского судна, увидев карьеров в Египте, решили привезти их к себе на родину.

А в Голландии карьеров приметили англичане. Надо сказать, что на Британских островах очень разбираются в голубях и любят их. Одним словом, в городах Англии вдруг появились длинноногие, носатые — черные, коричневые, шоколадные, голубые и пестрые птицы.

А там и пошло: попали они в Россию, в Германию и во многие другие страны.

Англичане, которые норовят все именовать по-своему, придумали карьеру почетное и красивое название — Король Голубей.